Детский тренер проводит ночные туры по Брестской крепости и собирает аншлаги

1 декабря 2020 в 11:14
Поделиться
Отправить
Класснуть

Брестчанин Петр Пицко первый раз в Брестскую крепость попал восьмилетним школьником, пишет tut.by. Приехал с семьей из Казахстана в Брест на свадьбу к родственникам, пошел на экскурсию по мемориалу и под звездой заметил на решетках, которые закрывали входы в опаленные огнеметами казематы, пионерские галстуки — традиция была такая.

Я не запомнил штык, не запомнил монумент «Мужество». Только галстуки на решетках. Тогда и понял, что хочу быть только здесь, — вспоминает Петр.

Сейчас ему 40. Большую часть из них он отдал крепости. Сюда он приходит минимум два раза в неделю, чтобы прогуляться и подобрать оставленный посетителями мусор. А если сильно попросят, Петр может и ночную трехчасовую экскурсию по Кобринскому укреплению провести, полазить по фортам, казармам, подвалам и капонирам. Просят его об этом сильно и часто. Каждый тур проходит с аншлагом.

Вечером субботы Петр стоит у Северо-западных ворот Брестской крепости. На нем зимняя куртка, теплые штаны, берцы, на голове — красноармейская шапка-ушанка.

В крепости много мистики, — говорит Петр.

Два года назад, когда открылся молодежный патриотический центр, тут не было охранника, поэтому месяц Петр в центре работал и ночевал, чтобы ничего не украли. Тихими ночами, рассказывает брестчанин, всякое бывало: и звуки странные, и образы подозрительные. То ли почудилось, то ли привиделось — попробуй разбери.

Один из таких эпизодов произошел во время съемок фильма «Брестская крепость». Последние дни съемок. Съемочной группе нужно снять заключительные кадры, где постаревший главный герой подходит к плитам некрополя на площади Церемониалов и счищает с них снег. Ну откуда в крепости, в Бресте в октябре снег?! Угольников (Игорь Угольников — продюсер фильма «Брестская крепость». — TUT.BY) думает, что делать: снимать группу и возвращаться через месяц-полтора, либо заказывать искусственный снег. А денег уже на это нет. Дилемма… С этими мыслями они ложатся спать, наутро просыпаются, а вся крепость под снегом. Камера, мотор, снимают необходимые кадры. Съемки заканчиваются, небо проясняется, снег исчезает.

«Как сделать так, чтобы там не бухали»

В 2019 году Петр с друзьями взялся за благоустройство казарм у Северо-западных ворот. Постройки в то время стояли в запустении: окна были забиты половыми досками, в комнатах валялся мусор, спали бомжи, устраивали вечеринки алкаши, наркоманы и маргиналы. Весь этот лоск выгодно скрывали заросли кустов. Петр с помощниками срезал лишнюю растительность, вынес из казармы несколько сотен мешков мусора, привел в порядок внутренние помещения, заделал окна баннерами с фотографиями реконструкторов, выгнал бомжей и наркоманов.

Мы все голову ломали, как сделать так, чтобы там не бухали. Ну как их отучить? Мы с другом переодевались в форму солдат РККА, брали в руки старый фонарик, подходили к ним, стучали в стекло и спрашивали: «А где наши?». Больше они сюда не приезжали.

Работа по восстановлению казарм в Кобринском укреплении продолжалась несколько месяцев. Когда внутри был порядок, энтузиасты занялись восстановлением советских надписей на фасадах, которые солдаты нанесли в 40-х годах. Идея понравилась не всем, а работы проводились на голом энтузиазме и без согласования с Минкультом. В итоге Петра оштрафовали, а сам он ушел с должности директора патриотического центра. Решение, как он объясняет, принял по личным мотивам.

Кобринское укрепление сейчас для меня — это постоянная боль. Оно постепенно превращается в помойку. Перестали хотя бы сейчас исчезать здания. Слава Богу остановили этот варварский процесс. Но ничего конкретного не делается. Вот Северо-западные ворота, у которых мы стоим. Их реставрировать надо. А тут просто сделали навес, чтобы кирпичи людям на голову не падали, — вздыхает брестчанин.

«Стабильно два раза в неделю в крепости бываю»

Я стабильно два раза в неделю в крепости бываю. Иногда три-четыре раза. Тут постоянно какие-то открытия. Вот недавно нашел на бетоне автограф последнего дембеля — «ДМБ 2003. Зима». Более того, нашел туалет, который ни на одной карте не значится. А он есть. От него осталась выгребная яма. Даже из фортификаторов мало кто знает, что он тут есть. На той неделе нашел надпись «Петръ». Это тоже маленькое, но открытие. Останки защитника крепости, который в 39-м году погиб, в этом году эксгумировали вместе с милицией. По останкам выяснили, что он храбро сражался. Сначала его ранили в ногу, он перевязал ее жгутом и продолжал отстреливаться пока ему не прострелили голову. Судя по количеству найденных гильз, бой он вел долго. Тут постоянно что-то находишь. Приходим с малышней сюда после дождя. Я говорю: «Запусти руку в ручей». Мальчишка запускает руку в ручей и достает оттуда гильзы и осколки. Это для 9−10 летнего пацана какое открытие! История здесь вот, в твоих руках.

«Клен-береза-тополь»

На парковку за Северо-западными воротами приезжают первые две машины с участниками ночной экскурсии.

Видите вон тот тополь, — показывает Петр на высокое дерево с северной стороны патриотического центра, — Это дерево после удара молнии стало гораздо меньше, а изначально ветки нависали аж над правой частью здания…
Это дерево еще в войну тут было? — уточняет одна из экскурсанток.
Да. Оно даже видело Первую мировую войну. Ему больше 100 лет. Ветки угрожали упасть на здание. Я подошел к нему, проткнул штырем и штырь на метр ушел в ствол. Трухлявый, сносить надо. Я приезжаю в УКС, говорю, что надо спилить, иначе упадет на здание. Смотрим план зеленых насаждений. Находим на карте дерево. Оно крестом помечено, значит под снос. Я переступаю порог УКСа, а мне в спину несется: «Не волнуйся, Петро, спилим твою березу». Какая береза? «Ну вот же: выноска „3“ — береза». Я приезжаю сюда, смотрю на дерево, вызываю прораба, спрашиваю: «Ты березу видишь здесь». Он не видит. Я не вижу. А в плане она есть. Возвращаюсь в УКС, говорю, что там не береза, а под снос у них по документам только береза. Опять открываем документы. Оказывается, там в выноске не «3», а «33». Открываем экспликацию, читаем: «33 — клен остролистый». Приезжаю, говорю: «Ваня, клен видишь теперь?». Опять не видим. Приезжаю в УКС, говорю: «Вы достали. Без разницы: береза, клен, тополь… Приезжайте и спилите мне дерево — упадет же». Приехала комиссия, поискала клен-березу-тополь. Оказалось, что клен давно снесли, а наш трухлявый тополь — на пять метров дальше от него. Сказали: «Пусть растет. В планах у нас его нет». И уехали.

Клен-березу-тополь так и не снесли. Но ветки подпилили. Есть надежда, что если дерево и упадет, то не на отреставрированное историческое здание.

«Это самый старый холодильник в нашей стране»

Экскурсия начинается с Северо-западных ворот крепости. Гид ведет группу в тоннель и обращает внимание собравшихся на слои облупившейся штукатурки.

Эти ворота охраняли солдаты разных армий: русской, немецкой, польской, украинской. Они стояли здесь на посту и оставляли на стенах свои записи. Когда начала опадать штукатурка, стали проступать очень интересные экземпляры. Вот тут видна немецкая буква «S», — показывает Петр на фрагмент одной из настенных записей, — А вот тут читаем: «Здесь стоял солдат сроком службы 1907 года». Каждый раз, когда отпадает штукатурка, на стенах проступают новые слои истории.

После изучения наскальной солдатской живописи начала XX века мы переходим к изучению истории Северо-западных ворот. Петр достает карманный проектор и выводит на штукатурку архивные фотографии периода межвоенной Польши и Второй Мировой войны:

Изначально ворота крепости назывались в честь цесаревичей. У нас были Михайловские ворота, Александровские и эти, Константиновские. Ворота здесь не предполагались. Это должен был быть один сплошной вал. Ворота построили, чтобы связать крепость с фортом «Граф Берг». Форт в начале ХХ века использовался как склад продовольствия. Его холодильные установки были рассчитаны на 100 тысяч пудов мяса и 2 миллиона порций мясных консервов. На сегодняшний день это самый старый холодильник в нашей стране. Его до сих пор использует Брестский мясокомбинат. Говорят, его ни разу не размораживали — там метровый слой наледи.

«Находили бутылки от дорогого коллекционного ликера, который в 40-м году был выпущен партией в полторы тысячи бутылок»

От ворот тургруппа перемещается к зданию молодежного патриотического центра. На боковой фасад дома Петр проецирует архивную видеозапись. В черно-белом ролике немецкие солдаты с вала у Северо-западных ворот обстреливают здание штаба.

А вот фотография, как 125-й стрелковый полк наблюдает за выносом знамени. В левой части кадра стоит командир, а рядом — музыкальный взвод, — рассказывает гид и переключает слайд, — А на этом кадре советские солдаты делают зарядку. А вот уже 70-й год, когда здесь базировался 111-й гвардейский краснознаменный кеннигсбергский артиллерийский полк. Место пехоты заняли артиллеристы. А здесь на фотографии 39-й год. На снимке немцы выносят из главного входа стол. Обратите внимание, что у входа стоят цветочные клумбы. И под каждым окном цветы. При поляках крепость утопала в цветах. А вот, каким мы застали здание в 2005 году. Жутко?

Немцы во время оккупации заменили кладку и сделали здание пригодным для жилья. Когда его начали восстанавливать в 2017 году, выяснилось, что кладка очень шаткая, но полностью переносить стену не решились. Поэтому ее заковали в металлический панцирь и сверху покрыли слоем тепловой реабилитации. Во время оккупации тут размещались немецкие солдаты, которых выводили с фронта в тыл. Пока они здесь находились они хорошо пили и хорошо ели. Рядом была канава и они в нее все сбрасывали. Мы находили говяжьи, свиные ребра, бутылки от дорогого коллекционного ликера, который в 40-м году был выпущен партией в полторы тысячи бутылок, — объясняет гид.

«Здесь все было, как один большой огненный шар»

Мы заходим в межваловое пространство и идем дальше. Слева — внешняя подкова с восьмьюдесятью казематами, справа — внутренняя, где 28 помещений. На нас смотрят темные узкие щели бойниц.

Если неприятель прорывался во внутреннюю подкову, то как он вас мог взять? А никак. Стоит его голове появиться там на склоне на фоне неба, так из этих бойниц сразу пойдет огонь. Он даже не увидит, кто по нему стреляет, — объясняет Петр. — Немцы в своих донесениях отмечали, что подступиться сюда, имея в распоряжении только стрелковые подразделения, не представляется возможным. Когда в Восточном форте оборонялись порядка 400 человек под командованием майора Гаврилова, межваловое пространство забрасывали гранатами, обстреливали танками и артиллерией. Здесь все было, как один большой огненный шар. На Восточный форт сбрасывали 500-килограммовые бомбы. В конечном итоге сбросили бомбу «Сатана» с почти двумя тоннами тротила.

Ленинская комната или продсклад

Идем в бывший пороховой погреб. На часах 22:00. Три часа экскурсии позади. Все держатся бодрячком. Опять осторожно пробираемся по узким тропинкам, ныряем в черный дверной проем и идем по узкому тоннелю.

В конце 90-х здесь был тир. В помещении напротив находился спортзал, который, к сожалению, не уцелел. Конструкция помещений обеспечивает отличную вентиляцию. Есть две версии о том, что здесь было в 1941 году. По одной — Ленинская комната. По второй — продовольственный склад. Я больше склоняюсь к первой, — объясняет Петр.

Под занавес ночной экскурсии Петр вновь достает проектор. На стену погреба он проецирует план помещения, архивные фотографии советских солдат, которые охраняли вход. Завершается тур финальными кадрами из фильма «Брестская крепость». Теми самыми, на которых постаревший участник обороны стирает ладонью снег с плит Некрополя.

«Ходим по проторенному пути, повторяем тексты, написанные еще в 70-х годах»

Около 22:30 мы возвращаемся на парковку у Северо-западных ворот. Экскурсанты благодарят Петра, садятся по машинам и разъезжаются. Петр прогревает двигатель, прячет в багажник проектор с колонкой.

У меня мечта — провести ночную экскурсию по Цитадели, — говорит на прощание гид.
А в чем проблема?
Не разрешают. Я пытался устроиться на работу внештатным экскурсоводом, но в администрации мемориала спросили: «А кто вас там будет контролировать». А ведь людям это интересно. Мы ходим по проторенному пути, повторяем тексты, написанные еще в 70-х годах и не думаем о том, что время поменялось. К людям уже нужен другой подход. У них сейчас картинок, видосиков, мемасиков — миллиарды. Для того, чтобы сделать качественный продукт, нужно поменять подход и тогда можно будет работать.

Нашли опечатку? Выделите фрагмент текста с опечаткой и нажмите Ctrl + Enter.

Чтобы комментировать, .